|
Она вовсе не торопится продолжить беседу, она просто определение местоположения объекта меня, как рассматривают экзотическое животное прежде, чем снять с него шкуру. Наши взгляды сталкиваются на полпути и имеют разнонаправленные заряды: я банально раздеваю ее, а она… Она одевает. Определить, сколько ей лет, невозможно. Ясно только, что она намного старше меня: я вполне допускаю, что именно на те самые двадцать лет, которые я уже прожил. Хотите показать мне город? Но покинуть канареечное пати сразу не удается. Я чувствую его так же остро, как и много лет назад, у бойни. И стоит мне подойти поближе, как он приобретает четко очерченные границы. Я знаю эту девушку, с ней мы отработали несколько показов. Ее зовут… ее зовут то ли Лия, то ли Лила, она этническая брюнетка, ей идут свитера с высоким воротом из толстой шерсти, а в шифоне она и вовсе неподражаема. Лила отделяется от группы в тот самый момент, когда запах гибискуса перехватывает мне дыхание. Перецеловав всех подружек и послав воздушный поцелуй фотографу, Лила направляется к выходу.
С глупым бокалом бренди в руках. И определение местоположения более глупым выражением лица. Я родом из Абхазии. Тело моей первой женщины нельзя назвать безупречным, но именно несовершенство и делает ее живой. Бесстрашные волосы бесстрашной женщины, которой наплевать на время. Расскажи мне о своем детстве, Ги. От шестнадцатилетней девчонки, которая так и не успела побыть нашей с Анук матерью, я бы такой нежности не дождался. Я не помню своих родителей. Откуда ты знаешь русский? У тебя были женщины? Трусливые волосы трусливого сиамского братца, разом отказавшегося от Анук. Я бы очень удивился, если бы оказалось иначе. Южане умеют красиво лгать? Еще лучше у них получается лживо помалкивать. Л вечером узнаю о смерти Лилы. Жалко девчонку, получше не забивать голову фантазиями, порожденными давно исчезнувшей Анук. И получает заказ на создание фирменного стиля и униформы для персонала недавно открывшегося пятизвездочного отеля. В Париж мы летим вместе. За дневную, а не за ночную. Не то чтобы Париж так уж нравился мне, но он забивает все поры. Но со временем теряю интерес и к этому: только дураку нравится изучать творческий процесс со стороны. На то, чтобы добраться до конца, у меня уходит около четырех лет. Но в ту субботу или это была пятница? Кажется, это та самая жестянка с лирохвостами. Она не пугает меня, как бывало в детстве, она лишь меланхолично покачивается у меня перед глазами. Простыня подо мной сбита и тоже пропитана потом, а шрам на затылке горит. Задвинутой в самый дальний угол памяти, но совсем не забытой Анук. Я клятвенно обещаю так и поступить. Целый день я не подхожу к телефону, целый день я тупо валяюсь перед телевизором и щелкаю кнопками пульта. Именно там, на брусчатке, сквозь которую пробивается трава, мне явственно слышится стук ее ботинок. Шрам сиамского братца не может меня обмануть. Но сны продолжают подкидывать мне сюрпризы.
|
Мобильный поиск местоположения
